Большое видится на расстоянии. Поэтому все следят за сезонным обострением в Карабахе (забывая о его регулярности), но совершенно не замечают собственной страны. А она привычно догорает по осени.

Магадан, Якутия – это далеко, из Москвы многим трудно поверить, что Дальний Восток вообще существует. Но вот полыхает уже и поближе: Воронеж.

Помните, как мы переживали за австралийских коал? Если бы хоть немного тех слез пролилось над воронежскими зайцами и ежами. Город буквально в кольце огня: горит со всех сторон.

Но мы привыкли, дым приносит привычный запах родного пепелища.

Есть ведь куда более страшные проблемы – грозный коронавирус, например. Ради него не жалко убить экономику, а пожары –подумаешь, они же каждый год. 

Приведу простой пример: Москва, район Косино-Ухтомский. Там от деятельности мусоросжигательного завода, согласно официальной статистике Минздрава, процент онкозаболеваний рос примерно на 50% каждый год. Сжигание мусора сравнимо с лесным пожаром. Плюс-минус, конечно, но других адекватных сравнений у нас нет. 

Это не коронавирус с его бессимптомными носителями. Это не минует никого.

Но Москва замечает пожары, только когда затянута дымом сама, как в 10-м году. Ну, или когда нужно замять митинги: помню, как год назад, в спецприемнике, слушал единственно доступное радио «Комсомольская правда». И вот там Сибирь горела: лишь бы не о Москве.

А сейчас в Москве все тихо, поэтому – гори, Воронеж. И готовься к следующим бомбардировкам.
