День рождения Немцова. Меньше всего хочется, чтобы этот день становился днём памяти – таким специальным днём, когда все постят мемуары, И потом забывают до следующей даты – убийства.

Потому что Немцов – это про жизнь. Все, кто его знал, подтвердят: до сих пор он никак не ассоциируется ни с кладбищем, ни со смертью. Там – памятник, а он здесь, может быть, на митинге, может, на встрече с кем-нибудь в кафе, а может, только прилетел, несмотря на все карантины, с моря, где занимался своим любимым виндсёрфингом.

Обещал покататься со мной, когда я смогу выходить на глиссирование - это когда доска не плывёт, а почти летит над водой. И вот я, наконец, научился, звоню ему, договариваемся на весну, до которой он не доживает. Больше не плаваю на доске. С тех пор – как отрезало.

Но Борис все равно – здесь. 

Правда: чем дальше – тем острее. В безумных судах, которые начинались ещё тогда, с его арестов.

В запретах акций, на которых первым хватали – его.

И даже в гибели – после которой мы так и не смогли остановить засевших в Кремле и вошедших во вкус убийц.

Они, в отличие от него, мертвы, они пыльное старье из бункера. 

А Борис навсегда – сильный, стройный, смелый, в центре города, среди людей. Среди нас.
