Сегодняшние программные заявления Медведева о Навальном показывают, что Кремль живет в своем выдуманном мире. Он устроен примерно так:

в центре мира, на острове, возвышаются башни Кремля, их окружает море нефти, а на дальних берегах живут враги, засылающие на остров Навального, иностранных агентов и других нехороших людей.

Народа, россиян в этом мире нет, поэтому и говорить не с кем. Коллективный Путин совершенно всерьез не видит возможности для переговоров. Не только потому, что не хочет, но и потому, что не с кем. Разве можно говорить с врагами? Их можно убивать – а что еще с ними делать? 

Поэтому парламент не место для дискуссий, оппозицию на выборы пускать нельзя, суды превращены в гильотину. Все потому, что Путин не шутил, когда жаловался, что ему не с кем поговорить, ведь Махатма Ганди умер. 

Разбираться, как в Кремле дошли до такой клинической картины мира, сейчас поздно. Важно понять, что с этим делать. Пока прослеживается один вариант, о который все уже стесали клавиатуры: сначала закручивание гаек – потом отлет крышки. И митинги только подтверждают это: ни на какие уступки власть не пойдет, вместо этого она посадит всех, кто мог бы со временем изменить систему. Потому что страшнее песни «Перемен» музыки нет.

Я несколько наивно повторю мысль о выборах 21-го (и далее – 24-го) года. Опыт показывает, что именно в момент выборов (настоящих, с допуском оппозиции и честным подсчетом голосов) открывается окно возможностей для изменений. Думаю, что вот теперь окно станет последним. Или появляется хоть какая-то сила, которая сможет в легальном поле конкурировать с властью (через Думу – самый естественный эволюционный способ), или гайки и крышка , другими словами радикализация с обеих сторон, которая рано или поздно приведёт к взаимному уничтожению и распаду страны. 

Можно было бы углубиться к конспирологию: как гражданская АП борется с ястребиным ФСБ, как первые бы хотели ограничить применение силы, но вторые не дают – но, с другой стороны, какая разница, почему это происходит?  Все упирается в ту самую клиническую картину мира. И это может стать фатальной ошибкой системы.
